воскресенье, 14 сентября 2014 г.

Война идентичностей



В своей уж очень известной книге "Столкновение цивилизаций" Сэмюэл Хантингтон увидел один из цивилизационных разломов в Украине. По Хантингтону разлом проходит по религиозному уровню - между православным Востоком и униатским Западом. Вообще Хантингтон выделил некую "православную цивилизацию", которая якобы совсем не "западная", что безусловно дало поводы к дальнейшим мудрствованиям всяким Дугиным и его мракобесным коллегам. Впрочем со времени писаний Хантингтона прошло более 10 лет и православные Румыния с Болгарией уже в НАТО и ЕС, и чувствуют себя вполне комфортно там, а разлом Украины таки произошел, но по границам двух восточных областей, при том, что большинство православного Востока оказалась вполне лояльна Украине.
 
Концепция Хантингтона в этом вопросе не выдержала эмпирической проверки, к сожалению всех адептов проекта Новороссия, Путина и Дугина сотоварищи. Вообще я не слишком разделяю концепции Хантингтона, хотя с другой стороны, как бы мы не переводили все стрелки на Москву, разлом в Украине случился. Вопрос в том в чем суть этого разлома? Православие? Но общественность Днепропетровска не менее православна, чем общественность Донецка. Да и давайте честно, за 20 лет в Украине вряд ли можно говорить о каком-то серьёзном влиянии на политические и социальные процессы религии. Она больше выступает в роли "хорошего тона", чем реальной идентификации себя с конкретной религией.
 
Тем не менее разлом в Украине существует, разлом глубокий и фундаментальный. Я бы назвал это войной идентичностей.
 
Идентичность имеет много дефиниций, вкратце это можно сказать психическое позиционирование себя в мире. Идентифицировать значит в базисном понятии разметить себя в окружающем социальном ландшафте. Национальная идентичность в комплексе своем включает прежде всего социальные отношения, вернее представления индивида о базисной модели таких отношений в обществе. Именно выстраивая такие теоретические модели, появляется следом национальная идентичность. Вспомним, что по-сути французская нация в нашем сегодняшнем понятии появилась лишь во времена Великой французской революции, именно потому что революция меняла базисную модель социальных отношений в обществе.
 
Вот тут мы с Хантингтоном расходимся во мнении, ибо в отличии от Сэмюэла, я придерживаюсь больше позиций конструктивистов, которые считают, что цивилизация или общество не детерменировано некой исторической традицией, а само строит социальную реальность.


Эрнст фон Глазерсфельд считал, что вообще познание как таковое не есть функцией отображения реальности, а скорее наоборот - функцией построения реальности.  Можно считать, что скажем западная цивилизация это некий монолит в веках, но тут есть сомнения является ли сегодняшний Запад тем чем он был в Средневековье? Современная западная (европейская/северо-атлантическая) цивилизация возникла после французской революции. Вернее она начала конструироваться после французской революции, но выкристаллизоваться, как действительно монолитная цивилизация с одной базисной для всех народов Запада парадигмой построения общества, она смогла лишь после Второй мировой войны.

Парадигмальные основы западной цивилизации, заложенной Французской революцией (также учитывая влияние античности, культуру Возрождения и философию гуманизма) - это 1) главенство прав человека на правами бюрократического аппарата, именуемого государством, 2) это индивидуализм, то есть превалирование личных прав и свобод на коллективными; 3) рационализм, то есть превалирование научного мировоззрения на мир; 4) секуляризм, то есть полное отделение церкви от государства, с минимизацией влияния религии на публичную жизнь общества; 5) прагматизм, т.е. превалирование практических результатов над теоретическими; 6) плюрализм, т.е. легитимация различных точек зрения на одни и те же проблемы; 7) относительная открытость элит общества; 8) демократическая модель управления государством; 9) разделение власти между элитам и гражданским обществом.

Понятно, что из этих 9 пунктов сложно сказать, что какие то из них были базисными для средневековой Европы. Да, безусловно некоторые корни западной цивилизации лежали в Средневековье, но в целом Западная цивилизация сегодня скорее выросла из деконструкции предыдущей католической цивилизации, чем выросла из неё эволюционным путем.

Тем не менее мы можем говорить о том, что эти девять принципов создают парадигму современной западной цивилизации. Цивилизация характеризуеться общностью людей, обьедененных общим видением модели социальных отношений в обществе. Следуя за Никласом Луманом можно говорить, что общество это система коммуникаций между людьми. Но есть базовые коды этой системы, которые представляют собой не больший диапазон, чем бинарная система да/нет. Эти девять пунктов есть фундаментальными кодами западной цивилизации, которые в бинарном смысле не имеют положительных альтернатив. Например - секуляризм это однозначно позитив и тут не может быть двух мнений, несмотря на весь присущий Западу плюрализм. В отношении базовых цивилизационных кодов существует практика "zero tolerance", т.е. нулевой толерантности. Тут ничего нового и странного нету, любое общество имеет свои коды "zero tolerance", иначе нельзя говорить об общности людей как некой целостности, некого Gesellschaft. На основе этих базовых кодов каждый человек конструирует свою "картину мира" (Weltbild), как этот термин понимал Мартин Хайдеггер - а именно "конструкт опредмеченного мира", заранее заданную модель, по которой окружающая среда и конструируется. Группа людей, которые имеют одинаковое представление о "картине мира" и составляют цивилизацию. На основе этой модели человек строит свою идентичность, отвечая на вопрос "кто я".

На Западе существует консенсус среди элит и обществ по поводу этих фундаментальных принципов и именно поэтому Запад составляет собой некую целостность.

Что же касается Украины, то тут, увы, общественного консенсуса не наблюдалось. Майдан условно был революцией людей, которые ассоциировали себя именно с западной идентичностью или по крайней мере стремились к этому. В то же время существует некое количество, довольное увесистое (не будем спекулировать процентами), людей, совершенно иной идентичности. Условно их можно назвать людьми с архаической идентичностью.

Архаическая идентичность базируется на таких парадигмальных основах: 1) высокая степень патернализма, т.е. общность, основанная на покровительстве элит и/или государства над обществом. Чаще всего это сопровождается склонностью к высокой степени этатизма или даже одобрения автократической власти "лидера нации" (условно образа отца); 2) коллективизм, т.е. убеждение, что права коллектива превыше индивидуальных прав и свобод человека; 3) иррационализм, т.е. больше космологический/религиозный взгляд на мир, а не научный; 4) клерикализм, т.е. убеждение, что религия должна быть глубоко интегрирована в жизнь общества; 5) сенсуализм, т.е. общественная жизнь основанная на мифах, эмоциях и чувствах более чем на прагматических рациональных основах; 6) низкий уровень толерантности к плюрализму, плюрализм рассматривается скорее как угроза общности, плюрализм - это угроза традиционным ценностям, угроза "духовным скрепам", чаще всего рассматривается как деятельность "агентов влияния". Что же касается модели политического устройства общества, то она размыта, так же как и видение соотношения элита-общество. У адептов этой идентичности мнения об этих вопросах разнятся, некоторые сторонники советской модели, некоторые сторонники лидерской модели, схожей на модели фашизма, некоторые отождествляют себя с монархизмом. Тем не менее в принципе в первых 6 пунктах и сторонники советской, и сторонники фашисткой моделей, и монархисты полностью идентичны, что часто создаёт дивные "красно-коричневые" общности.

Как видно эти две идентичности не просто разные, они антагонистические, поэтому их конфликт был неизбежен. Если мы хотим "услышать Донбасс", важно услышать не то что он говорит вслух, а то что в его бессознательном. Вот это и есть его бессознательное - архаическая идентичность. Так уж случилось, в силу разных причин, что количество таких людей на Донбассе и Крыму представляет подавляющее большинство, это большинство - носители именно такой идентичности. И мы можем его услышать - вопрос только, что это изменит? Ничего, потому что две идентичности - условно западная или модерная и идентичность восточная/архаичная не могут иметь компромиссного решения, в силу своего антагонизма. Как можно построить компромисс между сторонниками жесткого этатизма и сторонниками либеральной модели государства? Как можно организовать компромисс между адептами модели "меньше государства" и адептами "государства опекуна"? Столкновение этих идентичностей не может родить компромисса, оно рождает лишь дальнейшую эскалацию конфликта.

С этим столкнемся не только мы. Это общемировой тренд. Мануэль Кастельс писал, что в свете институциональной революции на Западе в 70-х годах ХХ века, которая глобализировала мировую экономику, создавая сетевое информационное общество, мировой процесс имел оборотную, темную сторону медали, а именно деля весь мир на грубо говоря "мир online" и "мир offline", а если сказать неполиткорректно "мир winners" и "мир loosers", т.е. страны которые смогли вписаться в новую постиндустриальную экономику и страны которые из неё выпали или начинают вытесняться. "Мир online" не очерчиваются лишь Западом, мы видим примеры успешных стран Азии - Япония, Китай, Сингапур, Южная Корея, Турция и т.д. и стран которые все более становятся "online", как Индонезия, Малайзия, Филиппины, Индия, Бразилия. Тем не менее есть много стран, которые или уже стали "offline", или вытесняются на периферию неумолимым процессом: это добрая половина арабского мира, это некоторые страны Латинской и Центральной Америки (Аргентина, Боливия, Венесуэла, Гондурас и т.д.), страны изгои (КНДР, Куба), почти вся Африка (за исключением разве что ЮАРа, хотя потенциал которого неумолимо падает с каждым годом, все больше разрушая теорию 80-90-х годов про "ЮАР - лидер Африканского континента"). Постепенно на периферию скатывается и Россия, которой позволяют держаться еще более-менее в "мире победителей" ископаемые ресурсы, но с каждым годом значение которых падает, отталкивая РФ все дальше от мира "золотого миллиарда" или учитывая Азию - нескольких золотых миллиардов.

Все страны и online, и offline испытывали на себе процесс "вестернизации", т.е. инкорпорации западных моделей социального устройства. Эти процессы проходили по разному: или радикальным революционным способом (как в Турции), либо навязыванием элитами сверху (как в Ю.Корее, Сингапуре или Японии), либо эволюционным путем, процесс который может продолжаться и сегодня (как в Китае). Страны "мира победителей" безусловно постепенно инкорпорировали себя в новый постиндустриальный мир, порождая новые идентичности, которые не обязательно могут быть идентичны западной, но такой, которая испытала влияние запада, но в целом может сохранять и некую преемственность (которая не противоречит модернизации) со старыми моделями (особенно ярко в Китае и Индии). Страны же которые оказались за бортом "новой эры" все беды увидели именно в "вестернизации" и у них наступил явный кризис идентичности. Этот кризис большинство из них решили тем, что начали реинкорпорировать архаические модели домодернизационного периода. Арабы начали строить свою идентичность на базе фундаменталистского ислама, африканцы возвращаться к древним племенным традициям Африки (яркий пример Зимбабве), в Латинской Америке начались изыскания "цивилизационных основ" латинской Америки (яркий пример культ Боливара в Венесуэле). Та же Россия начала сейчас строить теории "русского мира", который по-сути является реинкарнацией той самой архаической идентичности дореволюционной Российской империи (православие, самодержавие, народность).

Все эти идентичности и исламско-фундаменталистскую, и "цивилизацию Латинской Америки", и культ "африканизма", и "русский мир" объединяет именно те 6 пунктов базисной парадигмы архаической идентичности. Поэтому, вслед за Хантингтоном можно говорить о 21 веке как веке цивилизаций, но можно также вслед за Кастельсом упростить эту схему до двух миров - "мира online" и "мира offline ", или можно сказать до двух базовых идентичностей - идентичностей модерна и идентичностей архаичных (некоторые на Западе способны углядеть еще "постмодернистскую идентичность", но за редким исключением я считаю, что "постмодернистская философия" по большей степени бессмысленное словоблудие, и вслед за Энтони Гидденсом я считаю, что постиндустриальная эра является не столько какой-то следующей вехой после Модерна, а скорее еще более радикальным Модерном,  поэтому "теорий постмодерна" я не включаю сюда).

Также показательно, что у всех представителей архаичных идентичностей главный враг номер один - это США. Это понятно, ведь по-сути своей США является чистым проектом Модерна. Эта страна, страна "рожденная философией", как говорила Маргарет Тэтчер, фактически стала экспериментом по построению страны Модерна в вакууме, вне всех исторических уз и традиций. США в принципе является квинтэссенцией  современной Западной цивилизации. Именно туда обращены взоры архаических идентичностей, которые свой провал в модернизации сублимируют именно на Вашингтон. Несмотря на всю риторику про "империализм", "оскал капитализма", "американскую военщину" ненависть к США порождена больше обидами за провал модернизационного проекта, за "вытеснение из сетей глобальной экономики", как сказал бы Кастельс. Это снова же доказывает глубинную связь, что связывает такие казалось бы разные категории людей, как иракские исламисты, новоросы в Донбассе, ура-патриоты России, "боливарианские революционеры" Латинской Америки и африканские борцы за "свободную Африку".

И это станет, я думаю, главным вызовом Западу 21 веке. Не Китай, чего бояться многие на Западе и так надеются многие в России, ведь Китай себя вполне нашел в новой постиндустриальной мировой системе, даже не просто нашел, а именно после "постиндустриальной революции" на Западе и благодаря ей, сумел выбиться в одну из самых перспективных стран мира на начало 21 века и вполне комфортно себя в нем чувствует. В то же время в "черную дыру" проваливаются не только "вечные аутсайдеры" типа центральной и южной Африки, но и такие когда-то великие страны как Россия, которые сохраняют ядерное оружие и прочее серьёзное оружие. Также есть еще скажем Пакистан, который страна с ядерным оружием, но явный "аутсайдер" и не известно еще сколько США смогут поддерживать там военные режимы, лояльные Западу и вообще более менее вменяемые, до прихода "идеологов Халифата". Есть вооруженный до зубов КНДР. Не понятна судьба Египта. Этот перечень можно продолжать. И все эти страны будут все более архаизироваться.

Возвращаясь же в Украину, следует отметить вот что. Так случилось, что после развала СССР, Украина, не выдержала испытания модернизацией. Наиболее пострадавшей частью стал как раз Донбасс. Причина этого в том, что во времена СССР во всю генерировался миф "Донбасс - сердце страны", такой себе "главный кормилец", ведь он был преимущественно населен тем самым "шахтером", который был трудовым героем страны, олицетворением того самого марксового"пролетария", который "построит новый мир". Это означало, кроме общественного почета, еще и полную опеку государства над этими людьми. После развала СССР миф развеялся, оставшись лишь в концентрированном виде в этом регионе. Опека государства закончилась и фактически население Донбасса сместили на обочину социальной жизни, отдав на откуп местным олигархическим кланам. Государство пыталось тянуть дотациями регион, большая часть профита с которых доставалась местным кланам, которые для того, чтобы удержаться у потока дотаций из центра, усиливали свое влияние, все более лелея и даже взращивая миф "Донбасс кормит Украину". Также в начале 2000-х начала меняться российская парадигма идентичности в следствии того, что уже полностью наметился провал модернизации и Россия почти полностью перестроилась на ресурсную модель экономики, а не инновационную. Провал модернизации плюс потоки нефте- и газодолларов повлек за собой процессы архаизации российской идентичности, в чем были заинтересованы и кремлевские элиты. Донбасс, имевший всегда более сильные культурные связи с Москвой чем с Киевом, попал под это влияние реархаизации идентичности, которая наложилась на то самое вытеснение "донбасского мифа" из социального контекста, что породило кризис идентичности у людей из Донбасса.

Итогом этого стало то, что на Донбассе на начало Майдана полностью превалировала архаическая идентичность, которая встретила в штыки Майдан, именно потому, что его "месседж" был полностью антагонистическим мировоззрению большинства жителей Донбасса. Следовало только поджечь пороховой склад, что Путин и сделал.

Я не уверен, что носители архаической идентичности компактно расположены именно в Донбасском регионе, я уверен, что их можно найти, с разными идеологическими вариациями от почвенного национализма до советских моделей коммунизма, в разных уголках Украины от Львова до Харькова. И безусловно неизбежность реформ, суть которой как раз заключается в том, что государства должно быть меньше в жизни общества, еще повлечет за собой всплеск недовольства патерналистско настроенных граждан. Но в то же время появилась активное меньшинство, которое поняло, что, словами Рональда Рейгана: "Правительство не решает проблемы, правительство и есть проблема". Майдан показал, что люди могут самоорганизовыватся не только без помощи государства, но даже вопреки ему. Эти все волонтеры, активисты, военные добровольцы, которые не дожидаясь действий государства, взяли всю полноту ответственности на себя, которые построили сеть, способную полностью подменить функции государства, при этом, будучи более гибкой, чем государственная бюрократия, она способна более эффективно и своевременно реагировать на вызовы действительности.

Теперь задача этих людей, инкорпорироватся в элиту государства, подменив полностью ее менталитет и по-сути заблокировать государству возможности лезть в те дела, где активная часть гражданского общества вполне способна взять процессы на себя. Особенно это касается экономической части. В то же время эти люди встретят бунт не только старых компрадорских элит, но также той части населения, которая сформирована в архаической идентичности, которая ждет не "государство-ночного сторожа", а "государство-опекуна". Этот процесс будет очень болезненным и для старых элит, и для новых элит, и для большинства граждан.

И теперь вопрос в следующем. Украине выпал редкий шанс попробовать заново построить в Украине модернистский западный проект, постепенно вливаясь в Западную цивилизацию. Такой шанс дается редко. И стоит ли нам вешать себе на шею регион, обремененный людьми, с явной антимодернистской идентичностью и агрессивно настроенных по отношению к этому проекту? Я уверен, что по другим регионам страны, даже на самых западных ее окраинах, найдется достаточно много людей, со схожими чаяниями построения "государства-отца". Да, можно говорить, что людей Донбасса можно переубедить в чем-то, может даже теоретически можно переформатировать их идентичность, вот только на это нужно время, а его нету - реформы нужно проводить вчера.

Мы можем "услышать Донбасс", но что это изменит? Компромисс с чаяниями Донбасса значит заморозку реформации и модернизации, а значит очередной провал, после которого вряд ли представиться еще один шанс. Не велика ли цена для Украины за казуистический принцип "территориальной целостности"? Это не призыв к расколу, а призыв подумать: сколько мы готовы заплатить, чтобы интегрировать Донбасс в Украину? И стоит ли это вообще делать?

Комментариев нет:

Отправить комментарий